Централизация плодового кровотока при поздней задержке роста плода: МР-морфометрические критерии перехода от гемодинамической адаптации к структурной декомпенсации

Актуальность. Поздняя задержка роста плода (ЗРП) — вторая по частоте причина перинатальной смертности, при этом уровень ее гиподиагностики из-за трудностей дифференциации с конституциональной маловесностью (МГВ) достигает 30–40 %. Хроническая гипоксия при поздней ЗРП запускает эффект централизации кровообращения (brain-sparing), однако истощение этого компенсаторного механизма ведет к структурной декомпенсации мозга плода. Разработка объективных МР-морфометрических критериев необходима для точной дифференциации патологической маловесности и оценки степени церебральных нарушений.

Цель исследования. Оценить значение МР-волюметрии головного мозга плода в диагностике поздней ЗРП и МГВ, а также определить влияние централизации кровотока на выраженность его структурных изменений. 

Материалы и методы. В проспективное исследование включены 147 беременных: группа контроля (СГВ, n = 71), МГВ (n = 38) и поздняя ЗРП (n = 38) согласно критериям консенсуса Delphi (2016). Волюметрия супратенториального мозга и мозжечка проводилась методом ручной сегментации на аксиальных Т2-ВИ с использованием стороннего программного обеспечения (ITK-SNAP). Статистический анализ выполняли в JASP и MedCalc. Результаты. При поздней ЗРП зафиксировано выраженное снижение объемов супратенториального мозга (244 против 294 см³ при МГВ и 334 см³ при СГВ (p <0,001) и мозжечка (14,5 против 17,7 и 20,6 см³ (p <0,001)). Наличие brain-sparing-эффекта (ЦПО < 5-го процентиля (n=25)) ассоциировано с дополнительным уменьшением супратенториального объема на 11,6 %: 251 [206–270] против 284 [246–292] см³ в подгруппе без централизации (p = 0,045) при отсутствии различий по объему мозжечка (p = 0,075). Наибольшую ценность в дифференциации поздней ЗРП и МГВ показал супратенториальный объем (AUC = 0,738; чувствительность 64,9 %, специфичность 69,4 %), превзошедший объем мозжечка (AUC = 0,687); комбинированная модель не повышала точность (AUC = 0,733).

Заключение. При поздней задержке роста плода мультимодальный подход позволяет верифицировать структурный дефицит головного мозга, а супратенториальный объем становится решающим дифференциально-диагностическим критерием, отличающим патологическую маловесность (AUC = 0,738). Наличие допплеровских признаков централизации кровотока (ЦПО < 5-го процентиля) ассоциировано с дополнительным снижением супратенториального объема на 11,6 % (p = 0,045), что свидетельствует об истощении компенсаторных механизмов и может служить маркером перехода к стадии декомпенсации.

1. Andescavage N., Bullen T., Liggett M., Bar­ nett S. D., Kapse A., Kapse K., Ahmadzia H., Vezina G., Quistorff J., Lopez C., duPlessis A., Limperopoulos C. Impaired in vivo fetoplacental development is associated with neonatal neurobehavioral outcomes. Pediatr Res. 2023;93(5):1276-84. DOI

2. Andescavage N., duPlessis A., Metzler M., Bulas D., Vezina G., Jacobs M., Iqbal S. N., Baschat A., Limperopoulos C. In vivo assessment of placental and brain volumes in growth-restricted fetuses with and without fetal Doppler changes using quantitative 3D MRI. J. Perinatol. 2017;37(12):1278-84. DOI

3. Baschat A. A. Neurodevelopment following fetal growth restriction and its relationship with antepartum parameters of placental dysfunction. Ultrasound Obstet Gynecol. 2011;37(5):501-14. DOI

4. Benítez-Marín M. J., Marín-Clavijo J., Blan­ co-Elena J. A., Jiménez-López J., Gonzá­ lez-Mesa E. Brain sparing effect on neuro­ development in children with intrauterine growth restriction: a systematic review. Children (Basel). 2021;8(9):745. DOI

5. Egaña-Ugrinovic G., Sanz-Cortes M., Figue­ ras F., Bargalló N., Gratacós E. Differences in cortical development assessed by fetal MRI in late-onset intrauterine growth restriction. Am. J. Obstet. Gynecol. 2013;209(2):126.e1- 8. DOI

6. Figueras F., Caradeux J., Crispi F., Eixarch E., Peguero A., Gratacos E. Diagnosis and surveillance of late-onset fetal growth rest­ riction. Am. J. Obstet. Gynecol. 2018;218 (2S):S790-S802.e1. DOI

7. Figueras F., Gratacós E. Update on the diagnosis and classification of fetal growth restriction and proposal of a stage-based management protocol. Fetal. Diagn. Ther. 2014;36(2):86-98. DOI

8. Giussani D. A. The fetal brain sparing res­ ponse to hypoxia: physiological mechanisms. J. Physiol. 2016;594(5):1215-30. DOI

9. Gordijn S. J., Beune I. M., Thilaganathan B., Papageorghiou A., Baschat A. A., Baker P. N., Silver R. M., Wynia K., Ganzevoort W. Consensus definition of fetal growth restriction: a Delphi procedure. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2016;48(3):333-9. DOI

10. Lees C. C., Stampalija T., Baschat A., da Silva Costa F., Ferrazzi E., Figueras F., Hecher K., Kingdom J., Poon L. C., Salomon L. J., Unterscheider J. ISUOG Practice Guidelines: diagnosis and management of small-for-gestational-age fetus and fetal growth restriction. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2020;56(2):298-312. DOI

11. Meijerink L., van Ooijen I. M., Alderliesten T., Terstappen F., Benders M. J. N. L., Bekker M. N. Fetal brain development in fetal growth restriction using MRI: a systematic review. BMC Pregnancy Childbirth. 2025; 25(1):208. DOI

12. Mylrea-Foley B., Lees C. Clinical monitoring of late fetal growth restriction. Minerva Obstet. Gynecol. 2021;73(4):462-70. DOI

13. Nardozza L. M., Caetano A. C., Zamarian A. C., Mazzola J. B., Silva C. P., Marçal V. M., Lobo T. F., Peixoto A. B., Araujo Júnior E. Fetal growth restriction: current knowledge. Arch Gynecol Obstet. 2017;295(5):1061-77. DOI

14. Peretz R., Halevy T., Gafner M., Fried S., Revesz Y., Mayer A., Katorza E. Volumetric brain MRI study in fetuses with intrauterine growth restriction using a semiautomated method. AJNR Am. J. Neuroradiol. 2022; 43(11):1674-9. DOI

15. Polat A., Barlow S., Ber R., Achiron R., Katorza E. Volumetric MRI study of the intrauterine growth restriction fetal brain. Eur. Radiol. 2017;27(5):2110-8. DOI

16. Prayer D., Malinger G., Brugger P. C., Cassady C., De Catte L., De Keersmaecker B., Fernandes G. L., Glanc P., Gonçalves L. F., Gruber G. M., Laifer-Narin S., Lee W., Millischer A. E., Molho M., Neelavalli J., Platt L., Pugash D., Ramaekers P., Salomon L. J., Sanz M., Timor-Tritsch I. E., Tutschek B., Twickler D., Weber M., Ximenes R., Raine-Fenning N. ISUOG Practice Guidelines: performance of fetal magnetic resonance imaging. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2017 May;49(5):671-680. DOI

17. Roza S. J., Steegers E. A. P., Verburg B. O., Jaddoe V. W., Moll H. A., Hofman A., Verhulst F. C., Tiemeier H. What is spared by fetal brain-sparing? Fetal circulatory redistribution and behavioral problems in the general population. Am. J. Epidemiol. 2008;168(10):1145-52. DOI

18. Shah D. K., Pereira S., Lodygensky G. A. Long-term neurologic consequences follo­ wing fetal growth restriction: the impact on brain reserve. Dev Neurosci. 2024;47(2): 139-46. DOI

19. Sovio U., White I. R., Dacey A., Pasupathy D., Smith G. C. S. Screening for fetal growth restriction with universal third trimester ultrasonography in nulliparous women in the Pregnancy Outcome Prediction (POP) study: a prospective cohort study. Lancet. 2015;386(10008):2089-97. DOI

20. Unterscheider J., Daly S., Geary M. P., Kennelly M. M., McAuliffe F. M., O'Dono­ ghue K., Hunter A., Morrison J. J., Burke G., Dicker P., Tully E. C., Malone F. D. Optimizing the definition of intrauterine growth restriction: the multicenter prospec­ tive PORTO Study. Am. J. Obstet. Gynecol. 2013;208(4):290.e1-6. DOI